Принудительная эвакуация: что предусматривает новый закон и почему его критикуют правозащитники

Новый закон об обязательной эвакуации населения с территорий боевых действий стал одним из самых резонансных решений украинского парламента за последнее время. Документ позволяет государству принудительно эвакуировать детей из опасных районов даже без согласия родителей.

В то же время правозащитники предупреждают: нормы закона фактически легализуют изъятие детей у родителей без надлежащего судебного контроля. 

О чем новый закон

Во многих прифронтовых населенных пунктах, особенно в Донецкой и Харьковской областях, несмотря на регулярные обстрелы продолжают оставаться гражданские жители. Среди них – сотни детей. Местные власти неоднократно объявляли обязательную эвакуацию. Однако во многих случаях семьи отказывались выезжать. До принятия нового закона государство фактически не имело четкого механизма, как действовать в таких ситуациях.

В начале марта 2026 года президент Владимир Зеленский подписал закон №4779-IX относительно урегулирования вопроса проведения обязательной эвакуации.

Документом определяется порядок эвакуации населения из населенных пунктов, расположенных на территориях активных и возможных военных (боевых) действий, условия размещения и обеспечения эвакуированных лиц, а также отдельные правила защиты детей в таких условиях.

Предусмотрено, что эвакуация населения, материальных и культурных ценностей проводится по решению Кабинета министров или соответствующих областных и Киевской городской военных администраций, как правило, по предложению военного командования.

Но самый спорный пункт – это принудительная эвакуация детей даже без согласия родителей.

"Фактически это означает, что Национальная полиция без участия органов опеки может забрать ребенка в населенном пункте, где ведутся активные боевые действия, если взрослые – родители или другие законные представители, которые проживают с ребенком, – отказываются эвакуироваться. В законе указано, что это может быть сделано принудительным способом, однако пока не понятно, что именно имеется в виду под таким способом", – отметила в комментарии "ОстроВу" адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA Алёна Лунёва.

До этого закона "эвакуация ребенка принудительным способом" также существовала. Она появилась в постановлении правительства примерно два года назад. Там предусматривалось, что органы опеки и попечительства могут, в случае объявления обязательной эвакуации, требовать эвакуации ребенка вместе с одним из родителей. То есть формулировка была похожей, но процедура была другой. Она не предусматривала изъятия ребенка у родителей. Речь шла о том, что соответствующие органы могут заставить одного из родителей эвакуироваться вместе с ребенком. То есть само понятие существовало, но механизм был совсем другим.

В то же время правозащитница подчеркивает, что из населенных пунктов, которые определяются как такие, где проводится военная эвакуация, могут быть эвакуированы не только дети, но и взрослые.

"Фактически речь идет обо всех жителях. Прямо не указано, что это будет происходить принудительно, однако в законе указано, что в населенных пунктах, где продолжаются активные боевые действия, такая эвакуация может быть обязательной. После ее проведения населенный пункт могут закрыть для въезда. То есть военное командование теперь получает право закрывать такие населенные пункты. Это стало возможным благодаря изменениям, внесенным в закон о военном положении", – пояснила она "ОстроВу".

Несмотря на то, что основная дискуссия сейчас ведется вокруг принудительной эвакуации детей, закон вводит и другие изменения. В частности – в Семейный кодекс, которые предусматривают новое основание для изъятия ребенка – необеспечение защиты его жизни и здоровья.

"Речь идет не только о случаях отказа от эвакуации. Норма может применяться и в других ситуациях. Например, если родители не ходят с ребенком в укрытие или оставляют его одного дома. Теоретически это может трактоваться как необеспечение безопасности ребенка и стать основанием для его изъятия", – рассказала Алёна Лунёва.

Теперь к процессу эвакуации гражданских, или так называемой военной эвакуации, могут привлекаться не только Национальная полиция, которая и раньше участвовала в этом процессе, но и Военная служба правопорядка.

"Как именно они будут работать, каким будет их формат участия – пока непонятно. Но сам факт их привлечения означает, что военные могут участвовать в эвакуации всех категорий гражданского населения.

И это не лучшая история. Во-первых, у военных есть боевые задачи и они значительно меньше работают с гражданским населением. Во-вторых, их привлечение к таким процессам может означать другой подход к коммуникации с людьми, чем тот, к которому привыкли гражданские, когда работает полиция.

Кроме того, в целом позиция военных заключается в том, что в прифронтовых населенных пунктах не должно оставаться гражданских. Они предлагали соответствующие изменения, однако другие органы государственной власти выступали против. В частности, Национальная полиция была против, потому что именно на нее легла бы основная нагрузка по принудительной эвакуации, а необходимых сил и ресурсов у нее нет.

В то же время в нынешней редакции закона складывается впечатление, что обязательная эвакуация может фактически касаться всего гражданского населения в тех населенных пунктах, которые военные определят как подлежащие эвакуации", – пояснила Алёна Лунёва.

Решение о проведении обязательной эвакуации принимают областные и Киевская городская военные администрации по предложению военного командования на соответствующей территории.

При этом обязательная эвакуация может быть как общей, так и частичной — для отдельных категорий населения, которые по возрасту или состоянию здоровья не способны самостоятельно принять меры по сохранению жизни или здоровья, в том числе детей, лиц с инвалидностью и пожилых людей.

Закон содержит нормы о размещении и жизнеобеспечении эвакуированного населения, а также об эвакуации материальных и культурных ценностей. Согласно закону эвакуированные граждане имеют право на временное жилье из фондов для проживания.

Закон уже вступил в силу, но механизм его практической реализации должен разработать Кабинет министров – на это отведено три месяца.

"То есть теоретически сказать, что он может применяться уже сейчас, можно. Отсутствие подзаконной нормативной базы формально не является основанием для того, чтобы не применять отдельные положения закона. Например, военные уже сейчас могут ограничивать свободу передвижения и запрещать въезд или выезд из населенных пунктов. Это уже может применяться.

Что касается непосредственно принудительной эвакуации детей, то, вероятно, все же будут ждать подзаконных актов. Нужно четко понимать, кому именно Национальная полиция передает ребенка после того, как его эвакуировали. Кроме того, я надеюсь, что там все же определят, что именно имеется в виду под принуждением. Потому что, как мы уже говорили, определение принуждения является очень важным, и об этом говорили не только мы, но и другие эксперты.

В то же время можно сказать, что люди в прифронтовых районах уже знают о существовании этого закона и уже выражают обеспокоенность. Те, кто и так планировал выезжать, сейчас напуганы – они боятся, что к ним могут приехать и силой забрать детей. И это, к сожалению, не способствует тому, чтобы люди готовились к эвакуации и хотели выезжать", – отметила адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA.

Критика

Прежде всего критика нового закона сводится к тому, что создаются условия для необоснованного разлучения семей. Как отмечают правозащитники, правовая конструкция документа фактически связывает отказ от эвакуации или невозможность сопровождения ребенка с последствием дальнейшей потери родительских прав.

"Принудительная эвакуация детей должна осуществляться прежде всего как эвакуация семьи, а не как отдельное перемещение ребенка без его родителей", – отмечают они в обращении к президенту.

Кроме того, они обращают внимание на то, что во время проведения обязательной эвакуации принудительным способом сотрудники Нацполиции будут иметь право применять предусмотренные законодательством меры принуждения.

"Непонятно, как полиция будет трактовать это положение. Ведь существует закон "О Национальной полиции", который предусматривает меры принуждения – физическую силу, специальные средства и т.д. Будет ли речь именно о таких мерах или о других механизмах, пока сказать сложно. Когда речь идет о том, что она будет осуществлять эвакуацию "принудительным способом", очень важно четко прописать, что именно имеется в виду под таким принуждением.

Например, против несовершеннолетних не могут применяться специальные средства, а против взрослых – могут. И мы можем смоделировать ситуацию: приезжает полиция в населенный пункт, где проживает семья с детьми. Полицейские пытаются забрать ребенка, а родители его не отдают. Что делает полиция? Она применяет силу? Будет драться с родителями? Использовать спецсредства? Что именно будет происходить? В законе это не прописано.

Мы анализировали стенограммы заседаний комитета, и там на прямой вопрос, будет ли применяться сила против взрослых, представители полиции ответили, что в принципе закон это позволяет. То есть до конца непонятно, к кому именно и как будет применяться это принуждение. Закон этого сейчас не объясняет", – отметила "ОстроВу" адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA Алёна Лунёва.

Еще одна тема, которая волнует правозащитников, – это то, куда будет направлен ребенок после принудительной эвакуации.

"После того как ребенка забирают из семьи – если родители или люди, с которыми он проживал, были против эвакуации, – его передают органам опеки и попечительства. Если родители не появляются и не забирают ребенка, его могут передать в институциональное учреждение – фактически в детский дом или другое учреждение, где находятся дети. В законе это прямо не прописано, но речь идет именно о таких институциях. Через полгода органы опеки и попечительства могут инициировать процедуру лишения родителей родительских прав", – говорит Алёна Лунёва.

Проблемы

Правозащитные организации подчеркивают, что они не являются противниками эвакуации.

"Важно подчеркнуть: мы не являемся противниками эвакуации как таковой. Мы не выступаем и против обязательной или даже принудительной эвакуации. Просто закон, который приняли, содержит настолько много пробелов и неурегулированных вопросов, что их, вероятно, не удастся устранить подзаконными нормативными актами", – подчеркнула "ОстроВу" адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA.

В основном закон появился из-за сильного запроса со стороны военных на то, чтобы населенные пункты были очищены от гражданского населения. То есть речь идет о том, чтобы гражданские не мешали работе военных. Например, группы российских диверсантов могут проникать в населенный пункт, переодеваться в гражданскую одежду и находиться там. Такие ситуации возможны именно тогда, когда в городе есть гражданское население. Поэтому военные продолжают настаивать на том, чтобы ограничить пребывание гражданских в определенных населенных пунктах.

В то же время Алёна Лунёва предлагает посмотреть шире на проблему эвакуации.

"Когда мы говорим об эвакуации, нужно понимать, почему люди не выезжают. Наша позиция заключается в том, что люди часто не эвакуируются не потому, что не любят своих детей или хотят умереть. Есть много случаев, когда люди выезжали, а потом возвращались в опасные населенные пункты. Это происходило потому, что они не получали достаточной поддержки, не имели возможности жить на новом месте, не могли арендовать жилье и т.д. Проблема была не в нежелании спасать жизнь своих детей", – считает правозащитница.

То есть речь идет о неопределенности относительно того, куда именно людей будут вывозить и что будет дальше, и это может привести к тому, что семьи начнут просто прятать детей.

Вместо того чтобы объяснять людям, куда они едут, обеспечить им поддержку и хотя бы временное жилье, государство вводит принуждение, которое не решит проблему нежелания выезжать. Оно может лишь обострить ее.

"Мы не знаем, будут ли семьи сопротивляться, будут ли прятать детей или просто открывать двери. Так же непонятно, что будет делать полиция, если дом закрыт и есть информация, что там находятся дети. Будут ли ломать двери? Будут ли проникать в жилье?

Я понимаю, что самой полиции это, в общем, не нужно. Полиция, в частности ювенальная, очень долго выстраивала доверие с гражданским населением. Но когда она получает полномочия принуждать, это доверие может легко разрушиться. Люди, с которыми ранее были договоренности о выезде, могут просто отказаться эвакуироваться", – говорит Алёна Лунёва.

Именно поэтому возникает очень много вопросов именно к тексту закона, а не к самой идее эвакуации.

Государство должно создать условия, при которых люди захотят выезжать, подчеркивают правозащитники. Нужно дать им понимание, куда их везут, гарантировать, что их не оставят на ближайшем вокзале, обеспечить социальное сопровождение и поддержку семей с детьми. Если этого не сделать, проблема, которую закон пытается решить, не исчезнет. Люди и дальше будут прятаться и не выезжать, если не устранить главные причины этого.

В то же время адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA признает, что мотивация оставаться жить на линии фронта бывает разной.

"Недавно был публичный случай: семью уже эвакуировали принудительным способом – детей вместе с матерью. Но они вернулись к отцу в прифронтовую зону, потому что он не хотел мобилизоваться. Они там остались жить, и позже в дом прилетел снаряд: отец погиб, дети получили ранения, мать – тяжелые травмы.

Этот пример часто приводят как аргумент в пользу обязательной эвакуации. Но при этом не говорят о том, что эта семья уже была обязательно эвакуирована. Вместо этого неустроенность, отсутствие работы и поддержки привели к тому, что люди снова вернулись. И, к сожалению, такие случаи происходят. Простыми запретами проблему невыезда решить невозможно. Именно об этом мы в основном и говорим", – рассказала она.

Другой подход

Подход к эвакуации семей с детьми должен базироваться на системе поддержки и более индивидуальном подходе, подчеркивают правозащитники.

"Если государство принимает решение об обязательной или принудительной эвакуации, оно должно брать на себя значительно большие обязательства по обустройству людей. И это касается не только детей и семей. Например, если семья с детьми не выезжает потому, что у них есть бабушка, которая прикована к постели, то нужно решать и вопрос ее устройства", – отметила Алёна Лунёва.

По ее словам, речь идет не о большом количестве таких семей — скорее всего, это десятки или, максимум, до сотни.

"Поэтому должна быть оценка потребностей каждой семьи: что им нужно и почему они не выезжают. Должна быть информационная кампания, разъяснительная работа и, главное, реальное устройство семьи после выезда. Государство должно мыслить категорией семьи, а не просто забирать детей. Вопрос должен заключаться в эвакуации всей семьи.

Что происходит в противном случае? Детей вывезли, а родители остались. Осталась пожилая бабушка, которая не может передвигаться. Государству значит все равно по отношению к этим людям? Получается, детей мы спасли, а взрослые пусть погибают? И в результате ребенок станет сиротой и будет расти в интернатном учреждении. Неужели это государственный подход? Поэтому нужно говорить именно об эвакуации семей и создавать условия, чтобы после выезда люди чувствовали поддержку", – пояснила она.

Также важно, как именно организуется процесс эвакуации. Ее нельзя объявлять в последний момент – когда уже все жители хотят выезжать, потому что боевые действия фактически приблизились к населенному пункту. Чаще всего возникают ситуации, когда обстрелы уже рядом, а государство до сих пор не объявило обязательную эвакуацию.

Нужно заранее планировать такие решения: искать места для размещения семей, организовывать помощь людям, которые нуждаются в постороннем уходе, людям с инвалидностью, маломобильным людям и т.д.

Все это в комплексе должно решать проблему выезда из прифронтовых территорий.

"Вместо этого сейчас государство выбрало другой подход: сказать людям, что их заставят выехать и запретят возвращаться. Но это комплексная проблема, и такими методами ее не решить. Разлучение семей – это крайний способ вмешательства в семью.

Изъятие детей у родителей должно происходить только тогда, когда для этого есть четкие основания, определенные законом. Такие основания в законодательстве уже прописаны. Просто из-за того, что семья по разным причинам остается в опасной зоне, забирать ребенка нельзя. Нужно работать с семьей и помогать ей. Это очень важно", – резюмировала правозащитница.